психология
Пыльная улыбка мира
Кирилл
Цветков
26.10.2017

Сервант – осиное гнездо пыли. Если бы пыль была газом, нефтью, рудой, то сервант бы стал бесценной скважиной, заржавевшей древесиной трубой, загоняющей в себя скатанное сокровище, словно влагалище рыжеволосой нимфоманки, сидящей в конюшне стула под проливным потолком, впускающим без приглашения соседские крики, щедро выпускающий стук копыт кружки, подкованной копотью, о стол.

Осы периодически вылетаю из улья, искусывают искалеченный порядок, убегают перекати-полем от плети сквозняка и испуганно оседают комнатной перхотью в углах, искажая их визуальной аллергией. Сервант – растущий из потолка тополь, цветущий в весенней прохладе вечной тени. Его двери – опыленные крылья бабочки, наотмашь разбрасывающие семя грязи. Возможно, под сервантом горбун-палач построил из закатившихся карандашей плаху и отрубает пыльные головы от невидимых тел клятв и обещаний. Их густые волосы стекают водопадом в лапы крыс, на казнь из щелей в стенах выводят ассирийские тараканы, последняя речь барабанит дождем по карнизу и хруст позвонка наливает красное вино заката в бокал горизонта. Похоронный звон будильника закапывает обрубки в братскую могилу остатками густого сна из кузовов покрасневших глаз, ведомых уздечкой перетянутых сосудов.

Подобно пасечнику, следователю, гуманисту, дровосеку я  брассом закинул руку с тряпкой под сервант и он за это укусил углом лоб. Наконец-то застрявший на переносице велосипед перенесся на пол и разбился в слепом наслаждении. Сервант засмеялся, содрогаясь и стуча молочными зубами посуды. Заразительный смех эстафетной палкой подхватил книжный шкаф и затрещал зубами мудрости Толстого, Пушкина и прочих и прочих. Под ногами протекла металлическая струйка языка метро, раскрывая гортань немой земли, тряся от смеха ребрами шпал,  мочась в стальные трусы верности рельс маслом. Машины, проваливаясь кадыками колес в ямы горла дорог, выстукивали смех сигналами азбуки Морзе, пролетающий самолет побаловал кривой, полуразложившейся ухмылкой.

Посмотрев в отражение стекла серванта, осмотрев себя, словно врач, с ног до головы, проскользнув с ног до головы взглядом, как по резьбе, плавно, с одной скоростью, не пропуская детали, понял, что я сам стал пылью, над которой смеется мир.

Поделиться
fb fb fb

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *